что были на кухне, и даже установил на открытой террасе дополнительные жаровни. Его помощники непрерывно выносили подносы с промаринованным в специях мясом ягнятины, баранины, козлятины и телятины, а приглашенные на праздник повара раскладывали мясо на решетки гриля, жарили до готовности, сбрызгивая при необходимости вином, и с пылу с жару раздавали горячее ароматное кушанье всем гостям вечера. Виночерпии — молодые юноши в греческих одеждах — обходили гостей и щедро подливали вино им в бокалы, что те с готовностью им подставляли: вино из долины с виноградников семьи Спанидисов было отменным. На столах для закусок стояли большие вазы с местными фруктами, тарелки с сырами и блюдечки с островным тимьяновым медом.

Музыканты, как и повара, старались вовсю, а на небольшой сцене кружились две пары танцоров в национальных костюмах под аплодисменты и восторженные крики гостей. На террасе было шумно от музыки и гула голосов. То и дело гости разражались веселым смехом: настал момент для тематических конкурсов и викторин, за участие в которых приглашенный ведущий вручал победителям и побежденным корзинки с вином и местными сладостями. Призы получали все без исключения, что вносило нотку дополнительного веселья в праздник.

Старший инспектор немного замешкался у входа на террасу: ему показалось, что громоздкий тубус, который он немного нервно прижимал к животу, будет выглядеть на празднике крайне неуместно у него в руках. Да и куда его поставишь? Не на стол же! Под стол — еще глупее, не хватало еще под общий хохот отправить его случайным пинком кататься по полу. А ходить с ним весь вечер в обнимку среди гостей и нарываться на недоуменные расспросы и выглядеть нелепо было выше его сил.

Слава богу, что решение нашлось быстро. У входа на террасу был небольшой тамбур, и здесь гости оставляли вещи, что могли бы им помешать на вечере: пакеты с покупками, сделанными в городе и пока не добравшимися до номеров, части гардероба танцоров, чехлы для музыкальных инструментов, даже несколько дамских сумочек. У тамбура стоял молодой человек, видимо, работник виллы. Встретившись взглядом с полицейским, он вежливо поинтересовался, чем он может помочь. Поддавшись внезапному порыву, Антонидис покачал головой, пробурчал что-то благодарственное, сам прошел вперед и поставил тубус в дальний угол. Молодой человек несколько растерянно улыбнулся и кивнул. С облегчением выдохнув, старший инспектор шагнул на террасу, где его сразу же заметили.

— Теодорос, добрый вечер! — крепко пожимая ему руку, весело сказал Смолев. — Рад, что вы к нам присоединились! Праздник в самом разгаре: сейчас будет конкурс «Угадай мясо!», вы участвуете? Буду рад представить вас гостям, если вы захотите.

Старший инспектор взглянул в центр зала, где смеющимся участникам конкурса уже завязывали глаза полосками черного шелка, а повар Петрос под общий шум и аплодисменты выставлял на длинном столе тарелки с образцами для дегустации. Громче других участников шумел Джеймс Бэрроу, гарцуя от нетерпения с завязанными глазами и уверяя всех, что он «в сию же секунду определит сорт мяса, главное, чтобы порция не подвела!» Остальные гости стояли широким полукругом, снимали все происходящее на телефоны и видеокамеры, хлопали в ладоши и криками подбадривали свою команду.

— Благодарю вас, Алекс, — смущенно улыбаясь, ответил полицейский. — Я, если позволите, присел бы вот здесь в углу и отсюда понаблюдал за происходящим. От знакомства я, если позволите, воздержусь, боюсь, что я сейчас не в лучшей форме для светских бесед.

Посмотрев внимательнее на уставшего Антонидиса, Смолев понимающе хмыкнул и жестом подозвал старшую официантку Артеми, дежурившую у двери на кухню.

— Теодорос, чувствуйте себя как дома, — проговорил хозяин виллы, подводя гостя к удобному столу и отодвигая стул. — Сейчас Артеми все устроит. Ваше любимое ассиртико, фрукты, мясо, сыры, — все, что пожелаете, — он коротко взглянул на официантку, та улыбнулась и быстро унеслась на кухню. — Присаживайтесь и отдыхайте. Если что-то потребуется, не стесняйтесь, скажите — и вам все принесут. После конкурсов и благодарственного слова я буду в полном вашем распоряжении.

Он еще раз пожал руку полицейскому, кивнул и присоединился к другим гостям.

Не прошло и пяти минут, как две официантки в четыре руки накрыли перед старшим инспектором роскошный стол. Вслед за ними из дверей кухни вышла управляющая виллой и направилась к столику полицейского. Софья Ковалевская, которую Смолев называл Рыжей за огненно-апельсиновый цвет пышных волос, а персонал виллы — Софией, на греческий манер, с большой теплотой относилась с старшему инспектору. Управляющая несла в руках только что открытую бутылку белого вина и два пустых бокала.

Заметив ее, Антонидис немедленно поднялся и поклонился.

— София, добрый вечер!

— Добрый вечер, Теодорос, — радушно произнесла она по-английски, жестом гостеприимной хозяйки приглашая инспектора снова присесть. — Вы позволите, если я за вами поухаживаю? Сегодня у нас отличное вино из запасов старого Спанидиса. Говорят, что из этой партии у него оставалось всего шесть коробок и половину он прислал Алексу. Хранил для особого случая. Отличное вино, попробуйте! Я составлю вам компанию, но только на первый тост.

Она разлила вино в бокалы: полицейскому чуть больше половины, себе — на донышко.

— Чин-чин! — произнесла Софья и улыбнулась. — Ямас! Или как говорят у нас: за здоровье!

— За здо-ро-вье! — с трудом выговаривая русские слова, повторил, улыбаясь, Антонидис и пригубил вино.

Вино было превосходным. Инспектор прикрыл глаза, наслаждаясь вкусом спелых фруктов с ароматами цветов и яркими цитрусовыми нотками. Вдруг громкий крик «Ягнятина!» вывел его из нирваны. Это радостно кричал английский археолог, первым определивший предложенное ему блюдо, крики других потонули в громких аплодисментах.

— Вам нравится вино? — спросила Софья. — Все замечательно? Ну и отлично. Не буду мешать вашему отдыху. Если я понадоблюсь, Артеми меня позовет. Приятного аппетита!

Управляющая еще раз ослепительно улыбнулась, тряхнув пышной гривой ярко-рыжих волос, и ушла на кухню.

Следующие два часа, проведенные старшим инспектором за столом, он частенько позже вспоминал как одни из лучших часов своей жизни. Прекрасное вино помогло ему расслабиться, — и напряжение, что сковывало его последние несколько часов, постепенно начало его отпускать. От ароматов стоявших перед ним блюд пришел и забытый аппетит. Старший инспектор вдруг вспомнил, что он с утра совершенно ничего не ел и отдал должное ужину. Ягнятина и баранина с гриля просто таяли во рту, печеные овощи были бесподобны, а сыры и фрукты — выше всяких похвал.

Не спеша поглощая еду, он с удовольствием наблюдал за конкурсами, добродушно улыбался и тоже время от времени подбадривал конкурсантов аплодисментами. Вино в бутылке постепенно убывало. Теодорос давно не пил такого отменного вина. Вообще, подумал он, надо признать, что самое лучшее вино он пил только